Степень мудянистости

in Философская Среда by

В то время, как снобизму винных этикеток медленно, но верно приходит конец — новые фанаты вина понятия не имеют, кто такой Паркер и почему надо пить Ornellaia — другого рода снобизм превращает выбор вина в процесс, который разрушает дружеские связи и рвёт социальную ткань не хуже “Фейсбука”.

Вчера, с несколькими друзьями из США, Канады и Франции мы зашли в рекомендуемое почти всеми венское “винное бистро” Mast. Созданное Маттиасом Питрой и Стивом Брецке (отсюда и название, взятое из первых букв их имён), заведение радует фанатов органически-биодинамической винной картой. Сказать, что я знал хотя бы четверть этих имён, было бы хвастовством. Дело, впрочем было не в этом.

В этот вечер я увидел, как выбор вина превращается в мучение. Придя в Mast полными радужных ожиданий, через сорок минут мы сидели, держась за головы и не глядя друг на друга. Началось всё с попыток выяснить кому какая степень “мудянистости” по вкусу — об удивительных, часто до отвратности, ароматах биодинамических вин наслышаны, думаю все (нет-нет, я не предвзят, нужно политически корректно добавить, что “бывают исключения”).

Если раньше выбор вина основывался на таких понятиях, как, скажем, “тяжесть”, “танины”, “свежесть”, “кислотность”, то сегодняшние винные гики должны соревноваться по степени толерантности к отвратному и уровню любви к необычному. Проблема возникает, когда понятие необычного, терпимого и отвратного отличается не только благодаря личному восприятию, но и культурному багажу.

Через сорок минут мучений, почти физических метаний и поисков моими друзьями знакомых имён виноделен, мы пришли к выводу, что будем пить био-грюнер. Грюнер, на мой личный вкус, оказался типичным молодым био-вином, скорее пригодным для подачи младенцам в детском саду, чем взрослому населению в винном баре — такой сладковатый-кислый березовый сок. Вино вело себя так, как ему нравится, не глядя на закуски и прочую еду, которая в Mast не хороша и не плоха. Само по себе, оно, конечно, не было плохим, но было …. эээ … особенным.

Выбор второго вина оказался ещё более сложным. Я сказал, что хочу структуры и тела. Мои знакомые смотрели на меня как на сумасшедшего. “Официантам” была озвучена фраза “We would like something more substantial”. Те, кто знает английский, поймут, сколько опасности таит эта фраза — более “основательное” вино? Good luck with that!

Явно решив с нами более не церемониться, совладелец вынес нам бутылку, не задавая вопросов и не показывая этикетку, вскрыл её и перелил содержимое в декантер под настороженные взгляды присутствующих: никто из нас понятия не имел, что происходит. Мы попробовали вино. Оно действительно было более тельное, яркое и… алкогольное. Девочки недовольно крутили головами. Лично я был готов пить это вино, несмотря на них. “Нет, мы сказали: substantial!”, — сказали девочки и попросили унести декантер. Я мог видеть как глубоко внутри закипает мозг у владельцев бара. Я сдался и понял, что в этот вечер мы не будем получать удовольствие, а будем просто напиваться чем-то скрупулезно выбранным “правильным”. Ничего нового мы не узнаем, зато поймём, что дико ненавидим друг друга.

За соседним столом сидели американские друзья, веранда закрывалась, мы пересели к ним. “Я закажу”, — сказал один из них, видя наши кислые мины. Сделать что-то для поднятия настроения некоторым из нас было уже невозможно. Я развлекался с американцем, ломая стереотипные представления о русских во Флориде (это такие люди, носящие золотые цепи и пиджак на голое тело). Принесенное в декантере вино оказалось типичным “био”, созданным для подачи младенцам в детском саду.

Но это было уже не важно.