Category archive

Адски Круто

Ворота были открыты, и я зашёл: Poggio di Sotto

Горячий воздух колышется, поднимаясь вдоль холма, на котором стоит винодельня. А ещё он вибрирует от оглушительного грохота цикад. Кто-то ставит вину музыку, но тут и так хорошо. Внутри —максимальная простота и красота. Это — легендарная винодельня, основанная Пьером Пальмуччи

Ангелы разучились летать: Scala Dei

Божественное вмешательство в Приорат чувствуется на каждом шагу — от видимо пустынной, виляющей выпуклыми изгибами дороги, от которой вестибулярный аппарат протестующе негодует, до старейшей винодельни региона, название которой намекает на ангелов, неловко карабкающихся по лестнице в небо. А то и наоборот, спускающихся

На диване под альянико: Paternoster

С этикетки бутылки Don Anselmo на тебя смотрит усатый дядя, по виду — основательно похудевший Пуаро Агаты Кристи. Внутри — одно из лучших альянико Базиликаты, чего там таить. Лицо дона Ансельмо Патерностера, рожденного в 1898-м и уже тогда “пионерившего” местное виноделие, делает бутылку чуть более классической, чем хотелось бы

Подвинуть великих: Grattamacco

Пьермарио Мелетти Каваллари основал Grattamacco в 1977-м. По живописной дороге ты поднимаешься на небольшие, но важные для Болгери 100 метров над уровнем моря (до которого на машине по оглушающему цикадами пейзажу ехать ровно 20 минут). И находишь здесь винодельню, как будто затерявшуюся во времени

Адски круто: Massolino

Рядом остановилась замызганный, видавший виды джип. Окно медленно опустилось. В окно смотрело морщинистое седовласое лицо. “Ке коза фаре?”, — вопрос был адресован мне, сидящему в позе шланга на краю бетонного забора, с которого открывался утренний вид на виноградники Серралунги д’Альба. “Какие ещё фары?”, — подумал я.

Адски круто: Künstler

Известный русский борец Григорий Русаков бился с медведями, гнул подковы и, периодически, рельсы. К рислингам от Künstler с подковой и рельсом я так и не подошёл: времени перед самолётом было в обрез.

Адски круто: Mascarello

С момента глотка прошло 15 минут. Вкус не отпускал. Потом ещё четверть часа. Ни в какую. Потом ещё четверть. Вкус как бы нехотя уходил, оставалось куда более важное — ощущение того, что тебя угостили живой…

идти Наверх